Леся собрала вокруг себя, около своей парты почти всех одноклассниц. Ничего нового она не рассказывала, опять обсуждали отличницу, учителя биологии, только что урок биологии закончился. На парте мелкая карамель в обёртках, семечки. Некоторым девочкам разрешено брать без разрешения конфетки, другие должны спросить, а Леся подумает, угостить их или нет. Сама она тянулась иногда за семечками, лузгала их, складывая горсточку лузги тут же на своей парте.

Семиклассницы громко смеялись, некоторые быстро ушли в коридор, всё-таки перемена, да и нового ничего не рассказывает Леся. Она прикольная, дерзкая с учителем на уроках, могла вступить в полемику, просто так, показать одноклассникам, какая она крутая, растянуть время и не отвечать у доски.

Прозвенел звонок на последний урок.

Девочки начали расходиться по своим местам, педагог пришла, и остальные опоздуны из школьного коридора ворвались в класс.

— Вавилова! Немедленно убери всё лишнее с парты! — заметив обёртки от конфет и лузгу от семечек, сказала учительница, записывая тему урока на доске.

— А куда я уберу мусор? — растягивая слова, отвечала Леся.

— Куда хочешь теперь! У тебе была цела перемена позаботиться об этом.

— Можно выйти? — продолжала кривляться Леся, забавляя одноклассников.

— Нет.

— Куда я это выброшу? В карман себе положу?

— Хоть в карман! Время урока. И в школе нельзя грызть семечки.

Вавилова, делая вид, что никогда так не делала и ей очень противно убрала с парты мусор, в боковой карман своей сумки. И дальше урок пролетел без замечаний.

Урок окончен, очередной учебный день тоже. Мальчишки сорвались с мест, учебники и тетради на ходу запихивали в рюкзаки и сумки, они галопом бежали из школы. Девочки собирались не так быстро, каждой надо было поправить причёску, платье, договориться кто, с кем идёт домой. Леся собиралась без слов, три её одноклассницы уже подошли к ней и ждали только её, чтобы идти на автобусную остановку.

Класс покинули почти все ученики, осталась Леся и её девочки. В кабинет с ведром и шваброй вошла техничка.

— Леся, ты идёшь? — спросили девочки, выстроившись к выходу. Все устали, хотели домой. Лица скучные, у Кати Васильевой недовольное — у неё тройка по алгебре сегодня.

— Иду! — застёгивала сумку Леся и заострила внимание на уборщице. Она, как всегда, ворчала на ребят, которые не подняли стулья и убежали из класса.

Леся, глядя на Галину Герасимовну в упор, сунула руку в боковой карман своей сумки.

— Лесь, ты долго?

— Иду!

Олеся достала мусор из кармана и протянула руку к батарее под подоконником. Галина Герасимовна, поправляя косынку на голове, обратила на неё внимание.

— Что это ты делаешь? — спросила пожилая женщина. — Поднимай стул и иди домой, мне ещё пол мыть.

— Конечно, — ехидно улыбалась Леся. И разжала кулак с мусором в руке под подоконником. Всё,что у неё было в руке высыпалось за батарею.

— Ты что творишь? бесстыжие твои глаза, — всплеснула руками школьная техничка.

Девочки тоже замерли, глядя на подругу. Галина Герасимовна уже неслась через весь класс к Вавиловой.

— А теперь идём, — развернулась к выходу Леся.

— А ну, стой!

Олеся остановилась и повернулась к школьной женщине.

— Взяла веник и убрала за собой! Дома будешь…

— Не буду! — боковым зрением поглядывая на подруг и улыбаясь в лицо техничке, ответила Леся.

Её подруги заметно оживились, все ждали, что же будет.

— Убирай, бессовестная! Я вашему классному руководителю сообщу! Нет, я до директора дойду.

— Идите, — смеялась Леся и пошла к выходу.

— Убирай за собой! Я тебя заставлю.

— Не буду, не имеете право! — повернулась она у двери, — это ваша работа. Вам за это платят!

А в коридоре уже звонко рассмеялась вместе с подружками. Кроме одной. Что там кричала вслед им бабка-уборщица, как возмущалась, Леся не слышала, она упивалась вниманием и восхищением со стороны подруг.

— Нельзя так, — заметила Катя, когда все смеялись. — Ей теперь выметать, убирать. Надо было на улице, в урну выкинуть.

— А ты пойди ей помоги! — ответила Леся уже в раздевалке. — Давай! Веник в зубы и вперёд! Раз так жалко. Это её работа, ей за это платят.

Беседа с классным руководителей у Леси состоялась, конечно. Но она вела себя вызывающе, кривлялась и врала, глядя на обиженную её школьную техничку и классного руководителя: это не она! Это кто-то до неё сделал, а уборщица нашла крайнюю.

У Галины Герасимовны и слов не находилось отвечать на такую наглую ложь. Леся выкрутилась в очередной раз. Её никогда сильно не ругали, к директору не водили, чтобы она не устроила. Вызвали её маму и беседовали очень тактично и осторожно, потому что её мама, сразу воспринимала всё в штыки и обычно становилась на сторону своих детей, а их у неё четверо. Маму Леси хорошо знаю в школе, она частый визитёр к директору и завучу. Она умеет требовать и добиваться, знает, куда жаловаться, если права её детей хоть немного ущемляются. Просто скандальная женщина, — говорили о ней учителя и предпочитали не связываться. Вот и в этот раз были осторожны, но Галина Герасимовна не стала пресмыкаться перед крикливой женщиной, высказала, всё, что думает о воспитании девочки.

— Я ей так и сказала: дома будешь перед бабушкой и мамой так делать! пусть они за тобой убирают. Надо было за ухо её оттаскать. Ишь ты…

— Только троньте! — ощетинилась мама Олеси. — Я вам такое устрою! Вы нигде работать не сможете. Ваша работа — убирать помещения. Не умеете работать с людьми, тем более с детьми, сидите дома, на пенсии!

Леся вновь осталась довольна, на этот раз победой над двумя взрослыми. Мама, конечно, сказала, уходя:

— Дома поговорим.

Но дома маме всегда некогда, она так же орала на собственных детей, как в школе на учителей. Лесе ещё несколько раз спускались с рук её мелкие шуточки над школьным персоналом: охранником, техничками, в столовой она могла подкинуть что-то в тарелку и устроить из этого целый спектакль, что льготникам, у неё имелась такая справка, она питалась бесплатно в столовой, готовят на отшибись.

Прошло 6 лет.

Галина Герасимовна с внуком гуляла по супермаркету около своего дома. Внук катил перед собой покупательскую тележку, пенсионерка рассматривала товары и ценники, выбирая для себя, что подешевле. Мальчик постоянно что-то просил у бабушки, убегал вместе тележкой вперёд.

Галина Герасимовна не уследила за шустрым первоклассником, он разогнался в ряду с шоколадками и батончиками. Максим въехал тележкой в стеллаж с товарами со скидками в центре ряда. Просто не удержал тележку. Он ничего не разбил, здесь не было бьющегося, но все товары полетели вниз, на пол. Одна полка со стеллажа совсем упала. Прямо на блоки со сладостями. Бабушка догнала внука, в центре ряда где уже случилась настоящая катастрофа. Ругая мальчика, она кинулась поднимать упавшие товары. На шум прибежали пару человек из персонала, несколько покупателей заглянули из интереса в ряд, где случилась шумиха.

— Блин! Ну, как так! — возмущалась одна из сотрудниц, наклонившись вместе со всеми собирать разбросанный товар. — Что за люди! Неужели нельзя следить за своими детьми?

— Вы простите, — извинялась Галина Герасимовна, — я просто не успела за ним. Не углядела.

— Не можете уследить за ребёнком, держите его дома! — повысила на неё голос Леся и подняла на посетительницу глаза.

Галина Герасимовна тоже смотрела на неё.

— А-а-а-а! Да ты специально! Отмстить мне? Если ваш мелкий совсем рукож…п, держите его около себя. Убирайте! И оплатите, всё, что поломали и разбили.

— Но вроде всё цело.

Коллега Леси в красной жилетке толкнула её легонько рукой.

— Так нельзя с посетителями, — шепнула она.

— С такими можно! Она специально. Чё встала?! Нам, что ли, убирать за тобой и за всё это платить?

— Да, — спокойно ответила Галина Герасимовна, прижимая к себе внука. — Разве это не твоя работа?

Олеся выругалась на старую знакомую, но Галина Герасимовна слушать и находиться около неё не стала. Не отпуская больше внука, она пошла на кассу, объясняя ему по пути, что так нельзя, надо быть внимательным и не убегать от старших. Леся громко возмущалась в ряду с разрушенной рекламной выкладкой.

Когда очередь пенсионерки подошла на кассе, она тихонечко сказала кассиру:

— И посчитайте испорченные моим внуком товары.

— Ничего страшного, ребёнок ничего не испортил, просто рассыпал, — ответила кассир.

— Но девушка… Она так ругала нас… видимо, из-за того, что ей теперь собирать и заново выставлять товар.

— Это её работа.

— Но вы всё равно запишите мой телефон, вдруг там что-то сломалось. Обидно будет, если из-за нас вычтут из зарплаты других.

— Не вычтут, есть лимит на списание.

— Но сотрудница кричала…

— Больше не будет! Извините.

— Это вы нас простите, мы не хотели, правда, Максим, — пенсионерка дёрнула за руку внука, и мальчик тоже извинился.

Галина Герасимовна заскочила в этот же супермаркет через недельку, после работы в школе. Ей всё ещё было стыдно за ту проделку внука, зато между рядами больше не стояли стойки и стеллажи с товарами распродаж. Уходя, на кассе, она спросила у кассира.

— А та девушка, Олеся, что-то её не видно сегодня?

— Она больше не работает в нашем магазине, — ответила сотрудница, как робот.

— Неужели из-за нас? И тех шоколадок?

Кассир недоумённо посмотрела на пенсионерку, она её даже не помнит, у неё сотни таких проходит за смену.

— Нет, просто не умеет работать с людьми. Всего хорошего. Следующий!

Галина Герасимовна поплелась домой, завтра ей снова в школу. Мыть полы, вытирать подоконники, ругать ребят, которые носятся по коридорам — это её работа, ей за это платят.

А Леся вновь в поиске новой работы. Её мама уже не на педагогов в школе кричит, а на дочку:

— Неужели ты такая глупая, не можешь устроиться постоянную работу? Зря только в школе училась! И после института от тебя толку не будет.

Конец. Благодарю за внимание.  Н. Корр